Мальцева Агния Александровна

Агния Александровна уроженка с. Выльгорд Сыктывдинского района. Когда началась война, ей было 10 лет. Во время войны молодая девочка трудилась на ровне со взрослыми на колхозных полях и лугах. Из-за войны среднюю школу оканчивала в 20 лет. Поступила в Коми государственный педагогический институт на химико-биологический факультет. В 1961 году переехала в Усть-Вымский район. Трудовая деятельность Агнии Александровны связана со школой сп. Студенец, где она работала учителем химии и биологии. Имеет множество наград и грамот. 19 марта 2020 года Агнии Александровне вручили юбилейную медаль «75 лет Победы в Великой Отечественной войне». У Агнии Александровны большая семья: 3 детей, 7 внуков и 8 правнуков.

untitled.png



Павлова Степанида Андреевна

lg5RJmCkIWE.jpg

Степанида Андреевна Павлова, в девичестве Маркова, родилась 12 мая 1927 года в с.Чернутьево. Мать ее, Мария Михайловна - из семьи Пувкоевых из Буткана. Мария, будучи старшей, была и сестрой, и нянькой для своих трех братьев. Впоследствии в семье брата Марка родился и вырос внук Альберт Егорович Ванеев, ставший коми народным поэтом.

Судьба не была добра к Марии. Миловидная, скромная, трудолюбивая, она выделялась в кругу ровесниц. Замечали ее и парни. Но ее сосватали в Чернутьево за Андрея Евсеевича Маркова. Когда парни узнали, что Машу сватают, со всей округи: из Кослана, Разгорта, Глотово приехали верхом на двенадцати лошадях, чтобы попросить родителей Маши не отдавать ее.
Сваты в доме, а Мария вышла за водой. А вокруг дома лошади, пройти негде, еле смогла пройти с ведрами…
Уехала Мария в Чернутьево, где в семье, кроме мужа Андрея, было еще шестеро младших: трое сыновей да три дочери. Но хозяйство Марковых было крепкое, т.к. работали все - и взрослые, и дети.
Тридцатые годы… Годы дикого, беспредельного раскулачивания, которым занимались местные власти, не слишком-то разбираясь и не очень понимая законы. Это раскулачивание прошлось тяжелым катком по судьбе семьи Марковых… А ведь ещё тогда было доведено до сведения властей, что «кулак» - это тот хозяин, у которого в хозяйстве есть наемные работники.
У Марковых не было наемных работников, все делали сами. Но крепкое хозяйство, лошади, две коровы, телята, десяток овец, как соринка в глазу, мешали тем, кто завидовал Марковым.
А ведь у нас в Коми, на Удоре, не было помещиков, кулаков, были государственные крестьяне. Так кого было раскулачивать?! Естественно, среди тех, у кого меньше сил работать на земле, меньше хлеба получают, было немало завистников, которые намеревались обогатиться за чужой счет…
Хозяйство Евсея Маркова раскулачили, забрали весь скот, весь хлеб, не оставив даже детям. Унесли всю одежду, обувь, даже ребячью одежду и их постели…
…Пришла ночь… Дети вповалку уснули на голой деревянной кровати, чтоб теплее было… Мать залезла на печь, там тоже ничего не осталось… Тихо всхлипывая от обиды и горя, намаявшись от всего, что обрушилось на семью, устав от волнений, подставив руку вместо подушки под голову, она незаметно уснула…
Надо было привыкать жить по-новому. Её старшие дети, Мария, Александр, Иван выходили на работу в колхоз. Младшей, семилетней Степаниде, пришлось идти в няньки в чужую семью…
Сядет семья обедать, девочку зовут, но стеснительная, она ела мало…
Хозяйка говорит:
- Пока я убираю со стола, сбегай домой.
А дома мама обедает. Дочь просит:
- Мам. Я кушать хочу…
Мать подает ложку, подвигает ей свою тарелку: все, наелась ты, мама, или нет, корми дочь…
А в 10 лет Степаниду попросили у родителей отдать в Мелентьево, т.к. не хватало рабочих рук. Она и работала, работала наравне со взрослыми по маминому наказу: «Работай так, чтобы не пришлось людям тебе указывать». Она работала до изнеможения, вечером засыпала на ходу.
Съездил как-то хозяин в Чернутьево, купил детям подарки и Степаниде отрез на платье. Её разбудить пытались, посадили на кровать, а она глаза не открывает, спит!
Этот отрез недорогого ситца был очень дорог для неё: ведь до сих пор их семье ничего не продавали из магазина: мол, кулаки, вкусно ели-пили, теперь пусть живут, как хотят…
Степанида училась в школе, закончила 4 класса. Всё, хватит, надо работать. Иногда на лугу, работая вместе со всеми, слышала, как говорили ей вслед: «Крепки кулацкие косточки! Ишь, как работает, не угонишься».
Весной 1943 года ей не было ещё 16-ти лет, с девушкой чуть постарше её послали на двух санях везти провизию в лесоучасток. Снег немного подтаял, но можно ещё ехать, правда, по заберегам были видны уже проталинки. Местность под горку. Катерина со своей лошадью спустилась спокойно, лошадь хорошо держала подпиравший ее воз. А лошадь Степаниды была слабее. Тут, под горку ее лошадь не смогла удержать воз, он ее так и толкает. Понеслась она, скачет изо всех сил, у самого берега на повороте воз и опрокинулся! И лошадь - на бок! Подняться, конечно, не может, хомут ей шею давит, хрипит, бедная!
Степанида груз с саней оттащила, кое-как хомут и упряжь стянула с лежащей лошади, надела хомут на себя и пошла к подруге. Посидела, передохнула и снова пошла к лошади: надо её поднять!
А голодная лошадь лежит… Ей бы клочок сена, но где его взять? Кругом снега и лес…
Подошла к лошади, та лежит, косит на нее глазом, а из глаз её слезы выкатились…
- Ох, не дай бог видеть, как плачет бессловесное животное! В первый раз я это увидела, когда зашла в коровник… Корова, исхудалая, тощая, кожа да кости, лежала на боку. Как только я дверь открыла, корова вытянула шею, чуть повернув голову на звук. Она в последний раз тихо замычала: «М-му-у!» Уронила голову, из ее глаз выкатилась слеза и всё, кончилась… Тяжело и страшно видеть, как голодное животное просит покормить его, а тебе нечего ему дать: ни сена, ни соломы нет, - с горечью, тоже со слезами на глазах рассказывает Степанида Андреевна.
В тот раз обошлось: девушки отодвинули сани, подвели Катину лошадь и привязали вторые сани к ней. После понуканий да просьб: «Ну, встань, ну, поднимайся, ну, пойдем! Ведь, если что с тобой будет, меня посадят», - уговаривала голодную, уставшую лошадь Степанида. Шатаясь, поднялась, бедная, кое-как побрела за возчицей.
В годы войны где только не приходилось работать: на валке леса, сучья рубить с поваленных деревьев, выкатывать эти бревна ближе к дороге, возить их в деревню… Теперь надо распилить эти брёвна на доски. Мужиков нет, все на фронте. На пилораму снова становятся женщины и пилят… Наверху всегда была сама Степанида Андреевна.
В начале войны ровесников старшего брата Ивана вызвали в военкомат. Все они должны были пойти на фронт, но кто-то сказал, что Марков из кулаков. Его не взяли. Он вернулся домой и двое суток пролежал вниз лицом на кровати, не пил, не ел от обиды, от стыда…
Александр закончил семь классов, его тоже вызвали в военкомат, поговорили с ним и дали задание: подучить деревенских парней азам строевой службы в своем сельсовете.
- Как он всё это выдержал, - до сих пор удивляется Степанида Андреевна. - Ночью он уходил косить, днем налаживал вешала и помогал нам метать не совсем высохшее сено на эти вешала. Вечером шел в Сёльыб, в сельсовет, обучать парней.
Александр неплохо подготовил ребят. В военкомате, собрав их всех, после проверки решили ему присвоить чин сержанта. Тут при начальстве снова кто-то проронил: «Нечего кулацкого сынка выдвигать!» Тогда не выдержал сам военком, на высоких тонах крикнул:
- Это что такое? Советская власть стоит уже более 20 лет! О каких кулаках вы говорите?! Их уже давно нет в Советском Союзе! Не позволим очернять таких, как Александр Марков! Если бы не он, кто бы вас подготовил?!
Уходили на фронт мужики, уходили подросшие сыновья… Всё больше женщин стали бояться почтальона, встречали её настороженно, с опаской: «Что у неё? Из госпиталя? А вдруг похоронка? Кому?»
После того, как почтальон отдавала солдатские треугольники, расходились. Стоять некогда, надо работать.
Отзвуки грохочущих боев, отголоски ленинградской блокады долетали до женщин в письмах мужей, сыновей.
Время шло. Всё чаще в деревнях узнавали, что возвращаются с войны покалеченные бойцы отцы семейств да и молодые. Теперь стало понятно, что эта страшная мясорубка - война идет к концу, и что именно Советский Союз будет в ней победителем.
Но женщины, дети и старики, не зная отдыха, не зная отпусков, не жалея себя работали на полях и лугах, ходили на плотах, сплавляли по матушке-Мезени сваленную ими же древесину на нужды разбитых, раздробленных городов, заводов и фабрик. Но теперь они работали веселее: война идет к концу, скоро возвратятся мужики с войны, будет легче…
Не вернулся старший Александр, сгорел в танке в боях за Белоруссию. Иван с тремя тяжелыми ранениями после войны шел домой вместе с другом. Дошли до дома друга, до Кирова. Дорога измучила его, раны болели, друг предложил отдохнуть у них, мол, недалеко уже твой дом. Отдохнешь и дойдешь. Случилось так, что Ивану долго пришлось долечиваться в Кирове. Дело молодое, познакомился с девушкой-кировчанкой, понравились друг другу. И вернулся Иван домой в 1946 году уже женатым.
В Малой Пыссе работал в лесу вместе с латьюжскими. Был там с ними пожилой уже Андрей Павлов. Он говорил девушкам, что скоро вернется его сын Максим с войны. И когда сын вернулся, отец ему сказал: «Не спеши слишком близко знакомиться с девушками, пока я тебе не покажу одну из чернутьевских. Она и в работе сноровиста, и с людьми умеет ладить. Посмотришь и тогда решай».
Так познакомились молодые люди - Максим и Степанида, в 1953 году они поженились и прожили 54 года.
Но до этой счастливой поры было немало тяжелого в жизни Степаниды. Ей было 18 лет, когда в 1944 году на рубке леса Степанида получила тяжелую травму. Падающее дерево, ударившись об землю, отскочило и сильно ударило ее в грудь. От удара она упала на снег и два часа была без сознания. Подруга, испугавшись, подумала, что она умерла. Когда подъехала лошадь, её осторожно подняли со снега и повезли в село. В санях Степанида пришла в себя, но заговорить не могла, только протянула руку, приоткрыв глаза. Сделали какие-то несколько уколов. Больше не было никакого лечения. Почти сразу ее, как и всех, отправили вязать плоты. После трех дней отпуска их отправили сплавлять плоты. Вернувшись со сплава, Степанида узнает, что ее назначили дояркой. Как? В последний раз она видела корову, когда ей было три года, когда уводили их корову со двора. Она не знает, с какой стороны подойти к корове… Но делать нечего, придется учиться.
Две зимы и лето она работала дояркой. А потом снова на общие работы. Надо выполнять норму, тогда дают утром 600 грамм хлеба, - жиденькую похлебку. И целый день работали на этой похлебке.
Только вот здоровье Степаниды сильно пошатнулось. Она стала замечать, когда идет прямо, ноги ее несут направо… Видимо, она в лесу тогда получила сильнейшее сотрясение мозга. Но лечить ее не лечили, приходилось снова работать на лесозаготовках. За хорошую работу ей и еще одной ее подруге выдали премию - клеёнку. Пришли они в барак, где все лесорубы жили, и постелили свои клеенки на длинный стол для всех. Когда начали работать в п.Барма, туда приехали белорусы. У них был свой барак. Они здесь впервые увидели, как валят деревья. И стали ребята-белорусы учиться у коми девушек-лесорубов валить деревья, удивляясь тому, каких трудов стоит это для них, молоденьких девчонок. Видя, каково приходиться им, стали говорить, мол, знаем теперь, что женщинам в Коми известно, что такое каторга…
К 25 годам Степаниде стало совсем плохо: болели голова, грудь. Хорошо, приехала фельдшер Капитолина Васильевна. Осмотрев её, она направила Степаниду в Кослан, а потом сделали операцию на обеих травмированных грудях молодой девушки. Сколько же гноя они вычистили! Стали лечить, по 16 уколов в день… За день заставляли выпивать по пол кружки глюкозы… В больнице она пролежала 2 месяца.
Молодой организм смог победить болезнь. Степанида, если можно так сказать, выздоровела. Правда, травмированный позвоночник уже не мог разогнуться…
Но Степанида Андреевна, сумевшая до 92 лет сохранить прекрасную память и крепкие нравственные устои настоящего человека, является живым примером для следующих поколений.

Судьба не была добра к Марии. Миловидная, скромная, трудолюбивая, она выделялась в кругу ровесниц. Замечали ее и парни. Но ее сосватали в Чернутьево за Андрея Евсеевича Маркова. Когда парни узнали, что Машу сватают, со всей округи: из Кослана, Разгорта, Глотово приехали верхом на двенадцати лошадях, чтобы попросить родителей Маши не отдавать ее.
Сваты в доме, а Мария вышла за водой. А вокруг дома лошади, пройти негде, еле смогла пройти с ведрами…
Уехала Мария в Чернутьево, где в семье, кроме мужа Андрея, было еще шестеро младших: трое сыновей да три дочери. Но хозяйство Марковых было крепкое, т.к. работали все - и взрослые, и дети.
Тридцатые годы… Годы дикого, беспредельного раскулачивания, которым занимались местные власти, не слишком-то разбираясь и не очень понимая законы. Это раскулачивание прошлось тяжелым катком по судьбе семьи Марковых… А ведь ещё тогда было доведено до сведения властей, что «кулак» - это тот хозяин, у которого в хозяйстве есть наемные работники.
У Марковых не было наемных работников, все делали сами. Но крепкое хозяйство, лошади, две коровы, телята, десяток овец, как соринка в глазу, мешали тем, кто завидовал Марковым.
А ведь у нас в Коми, на Удоре, не было помещиков, кулаков, были государственные крестьяне. Так кого было раскулачивать?! Естественно, среди тех, у кого меньше сил работать на земле, меньше хлеба получают, было немало завистников, которые намеревались обогатиться за чужой счет…
Хозяйство Евсея Маркова раскулачили, забрали весь скот, весь хлеб, не оставив даже детям. Унесли всю одежду, обувь, даже ребячью одежду и их постели…
…Пришла ночь… Дети вповалку уснули на голой деревянной кровати, чтоб теплее было… Мать залезла на печь, там тоже ничего не осталось… Тихо всхлипывая от обиды и горя, намаявшись от всего, что обрушилось на семью, устав от волнений, подставив руку вместо подушки под голову, она незаметно уснула…
Надо было привыкать жить по-новому. Её старшие дети, Мария, Александр, Иван выходили на работу в колхоз. Младшей, семилетней Степаниде, пришлось идти в няньки в чужую семью…
Сядет семья обедать, девочку зовут, но стеснительная, она ела мало…
Хозяйка говорит:
- Пока я убираю со стола, сбегай домой.
А дома мама обедает. Дочь просит:
- Мам. Я кушать хочу…
Мать подает ложку, подвигает ей свою тарелку: все, наелась ты, мама, или нет, корми дочь…
А в 10 лет Степаниду попросили у родителей отдать в Мелентьево, т.к. не хватало рабочих рук. Она и работала, работала наравне со взрослыми по маминому наказу: «Работай так, чтобы не пришлось людям тебе указывать». Она работала до изнеможения, вечером засыпала на ходу.
Съездил как-то хозяин в Чернутьево, купил детям подарки и Степаниде отрез на платье. Её разбудить пытались, посадили на кровать, а она глаза не открывает, спит!
Этот отрез недорогого ситца был очень дорог для неё: ведь до сих пор их семье ничего не продавали из магазина: мол, кулаки, вкусно ели-пили, теперь пусть живут, как хотят…
Степанида училась в школе, закончила 4 класса. Всё, хватит, надо работать. Иногда на лугу, работая вместе со всеми, слышала, как говорили ей вслед: «Крепки кулацкие косточки! Ишь, как работает, не угонишься».
Весной 1943 года ей не было ещё 16-ти лет, с девушкой чуть постарше её послали на двух санях везти провизию в лесоучасток. Снег немного подтаял, но можно ещё ехать, правда, по заберегам были видны уже проталинки. Местность под горку. Катерина со своей лошадью спустилась спокойно, лошадь хорошо держала подпиравший ее воз. А лошадь Степаниды была слабее. Тут, под горку ее лошадь не смогла удержать воз, он ее так и толкает. Понеслась она, скачет изо всех сил, у самого берега на повороте воз и опрокинулся! И лошадь - на бок! Подняться, конечно, не может, хомут ей шею давит, хрипит, бедная!
Степанида груз с саней оттащила, кое-как хомут и упряжь стянула с лежащей лошади, надела хомут на себя и пошла к подруге. Посидела, передохнула и снова пошла к лошади: надо её поднять!
А голодная лошадь лежит… Ей бы клочок сена, но где его взять? Кругом снега и лес…
Подошла к лошади, та лежит, косит на нее глазом, а из глаз её слезы выкатились…
- Ох, не дай бог видеть, как плачет бессловесное животное! В первый раз я это увидела, когда зашла в коровник… Корова, исхудалая, тощая, кожа да кости, лежала на боку. Как только я дверь открыла, корова вытянула шею, чуть повернув голову на звук. Она в последний раз тихо замычала: «М-му-у!» Уронила голову, из ее глаз выкатилась слеза и всё, кончилась… Тяжело и страшно видеть, как голодное животное просит покормить его, а тебе нечего ему дать: ни сена, ни соломы нет, - с горечью, тоже со слезами на глазах рассказывает Степанида Андреевна.
В тот раз обошлось: девушки отодвинули сани, подвели Катину лошадь и привязали вторые сани к ней. После понуканий да просьб: «Ну, встань, ну, поднимайся, ну, пойдем! Ведь, если что с тобой будет, меня посадят», - уговаривала голодную, уставшую лошадь Степанида. Шатаясь, поднялась, бедная, кое-как побрела за возчицей.
В годы войны где только не приходилось работать: на валке леса, сучья рубить с поваленных деревьев, выкатывать эти бревна ближе к дороге, возить их в деревню… Теперь надо распилить эти брёвна на доски. Мужиков нет, все на фронте. На пилораму снова становятся женщины и пилят… Наверху всегда была сама Степанида Андреевна.
В начале войны ровесников старшего брата Ивана вызвали в военкомат. Все они должны были пойти на фронт, но кто-то сказал, что Марков из кулаков. Его не взяли. Он вернулся домой и двое суток пролежал вниз лицом на кровати, не пил, не ел от обиды, от стыда…
Александр закончил семь классов, его тоже вызвали в военкомат, поговорили с ним и дали задание: подучить деревенских парней азам строевой службы в своем сельсовете.
- Как он всё это выдержал, - до сих пор удивляется Степанида Андреевна. - Ночью он уходил косить, днем налаживал вешала и помогал нам метать не совсем высохшее сено на эти вешала. Вечером шел в Сёльыб, в сельсовет, обучать парней.
Александр неплохо подготовил ребят. В военкомате, собрав их всех, после проверки решили ему присвоить чин сержанта. Тут при начальстве снова кто-то проронил: «Нечего кулацкого сынка выдвигать!» Тогда не выдержал сам военком, на высоких тонах крикнул:
- Это что такое? Советская власть стоит уже более 20 лет! О каких кулаках вы говорите?! Их уже давно нет в Советском Союзе! Не позволим очернять таких, как Александр Марков! Если бы не он, кто бы вас подготовил?!
Уходили на фронт мужики, уходили подросшие сыновья… Всё больше женщин стали бояться почтальона, встречали её настороженно, с опаской: «Что у неё? Из госпиталя? А вдруг похоронка? Кому?»
После того, как почтальон отдавала солдатские треугольники, расходились. Стоять некогда, надо работать.
Отзвуки грохочущих боев, отголоски ленинградской блокады долетали до женщин в письмах мужей, сыновей.
Время шло. Всё чаще в деревнях узнавали, что возвращаются с войны покалеченные бойцы отцы семейств да и молодые. Теперь стало понятно, что эта страшная мясорубка - война идет к концу, и что именно Советский Союз будет в ней победителем.
Но женщины, дети и старики, не зная отдыха, не зная отпусков, не жалея себя работали на полях и лугах, ходили на плотах, сплавляли по матушке-Мезени сваленную ими же древесину на нужды разбитых, раздробленных городов, заводов и фабрик. Но теперь они работали веселее: война идет к концу, скоро возвратятся мужики с войны, будет легче…
Не вернулся старший Александр, сгорел в танке в боях за Белоруссию. Иван с тремя тяжелыми ранениями после войны шел домой вместе с другом. Дошли до дома друга, до Кирова. Дорога измучила его, раны болели, друг предложил отдохнуть у них, мол, недалеко уже твой дом. Отдохнешь и дойдешь. Случилось так, что Ивану долго пришлось долечиваться в Кирове. Дело молодое, познакомился с девушкой-кировчанкой, понравились друг другу. И вернулся Иван домой в 1946 году уже женатым.
В Малой Пыссе работал в лесу вместе с латьюжскими. Был там с ними пожилой уже Андрей Павлов. Он говорил девушкам, что скоро вернется его сын Максим с войны. И когда сын вернулся, отец ему сказал: «Не спеши слишком близко знакомиться с девушками, пока я тебе не покажу одну из чернутьевских. Она и в работе сноровиста, и с людьми умеет ладить. Посмотришь и тогда решай».
Так познакомились молодые люди - Максим и Степанида, в 1953 году они поженились и прожили 54 года.
Но до этой счастливой поры было немало тяжелого в жизни Степаниды. Ей было 18 лет, когда в 1944 году на рубке леса Степанида получила тяжелую травму. Падающее дерево, ударившись об землю, отскочило и сильно ударило ее в грудь. От удара она упала на снег и два часа была без сознания. Подруга, испугавшись, подумала, что она умерла. Когда подъехала лошадь, её осторожно подняли со снега и повезли в село. В санях Степанида пришла в себя, но заговорить не могла, только протянула руку, приоткрыв глаза. Сделали какие-то несколько уколов. Больше не было никакого лечения. Почти сразу ее, как и всех, отправили вязать плоты. После трех дней отпуска их отправили сплавлять плоты. Вернувшись со сплава, Степанида узнает, что ее назначили дояркой. Как? В последний раз она видела корову, когда ей было три года, когда уводили их корову со двора. Она не знает, с какой стороны подойти к корове… Но делать нечего, придется учиться.
Две зимы и лето она работала дояркой. А потом снова на общие работы. Надо выполнять норму, тогда дают утром 600 грамм хлеба, - жиденькую похлебку. И целый день работали на этой похлебке.
Только вот здоровье Степаниды сильно пошатнулось. Она стала замечать, когда идет прямо, ноги ее несут направо… Видимо, она в лесу тогда получила сильнейшее сотрясение мозга. Но лечить ее не лечили, приходилось снова работать на лесозаготовках. За хорошую работу ей и еще одной ее подруге выдали премию - клеёнку. Пришли они в барак, где все лесорубы жили, и постелили свои клеенки на длинный стол для всех. Когда начали работать в п.Барма, туда приехали белорусы. У них был свой барак. Они здесь впервые увидели, как валят деревья. И стали ребята-белорусы учиться у коми девушек-лесорубов валить деревья, удивляясь тому, каких трудов стоит это для них, молоденьких девчонок. Видя, каково приходиться им, стали говорить, мол, знаем теперь, что женщинам в Коми известно, что такое каторга…
К 25 годам Степаниде стало совсем плохо: болели голова, грудь. Хорошо, приехала фельдшер Капитолина Васильевна. Осмотрев её, она направила Степаниду в Кослан, а потом сделали операцию на обеих травмированных грудях молодой девушки. Сколько же гноя они вычистили! Стали лечить, по 16 уколов в день… За день заставляли выпивать по пол кружки глюкозы… В больнице она пролежала 2 месяца.
Молодой организм смог победить болезнь. Степанида, если можно так сказать, выздоровела. Правда, травмированный позвоночник уже не мог разогнуться…
Но Степанида Андреевна, сумевшая до 92 лет сохранить прекрасную память и крепкие нравственные устои настоящего человека, является живым примером для следующих поколений.

VZiICua0MEo.jpg

Написать письмо
Профайлинг медленных запросов (Query count: 62, Total query time: 0.01412s)
Procedure Count Total (s) Avg. (s) Min. (s) Max. (s)
SELECT `file`.`id_file` AS `t1_c0`, `file`.`file_path` AS `t1_c1`, `file`.`id_file_type` AS `t1_c2`, `file`.`count` AS `t1_c3`, `file`.`id_object` AS `t1_c4`, `file`.`id_instance` AS `t1_c5`, `file`.`id_parameter` AS `t1_c6`, `file`.`id_property` AS `t1_c7`, `file`.`create_date` AS `t1_c8`, `file`.`id_parent_file` AS `t1_c9`, `file`.`id_tmp` AS `t1_c10`, `file`.`status_process` AS `t1_c11` FROM `da_files` `file` WHERE (`file`.`id_file`=:ypl0). Bound with :ypl0=NULL 31 0.00191 0.00006 0.00003 0.00010